В 1895 году братья Лейба и Шепсель Гохманы, торговцы поддельным антиквариатом, придумали гениальный план, как им разбогатеть. Они заказали у своего знакомого одесского ювелира Израиля Рухомовского золотую тиару якобы в подарок профессору археологии из Харькова. Ювелир работал над тиарой около восьми месяцев, и она получилась просто великолепной — украшенная сценами из эпоса Гомера, а также фигурами скифских всадников и различных животных. За свою работу ювелир получил 1800 рублей.
В 1895 году в одной из венских газет вышла заметка, что неким крымским крестьянам повезло найти уникальный археологический артефакт в месте захоронения царя Сайтаферна, и теперь они бегут из России, опасаясь, что правительство его конфискует.
В начале 1896 года Гохманы приехали в Европу вместе с тиарой и сразу же предложили директорам венского Императорского музея ее купить. Те, в свою очередь, позвали именитых экспертов, которые подтвердили подлинность тиары!
К сожалению для Гохманов и к счастью для музея, у него банально не оказалось нужной суммы на покупку драгоценной подделки. В итоге Шепсель продал тиару венскому антиквару Антону Фогелю.
Во сколько Фогелю обошлась тиара — неизвестно, зато известна сумма, за которую антиквар продал тиару Лувру — 200 000 франков. В пересчете на рубли это примерно 50 000, огромные деньги по тому времени. Эксперты из Лувра тоже не распознали подделку.
О подлинности тиары задумались только тогда, когда музей с огромным пафосом выставил ее в зале античного искусства. Немецкий археолог Адольф Фуртвенглер выпустил разоблачительную статью. Французы тут же бросились защищать тиару, аргументируя это тем, что Фуртвенглер просто не любит французов. Следом за одной разгромной статьей последовали и другие, от многих именитых археологов того времени.
Вплоть до 1905 года Лувр игнорировал абсолютно все доказательства, включая письмо друга Рухомовского, который прямо описывал работу своего товарища над тиарой. Афера вскрылась только тогда, когда Рухомовский лично в Париже доказал, что тиара — его рук дело.
