Спешу поделиться с тобой сюррасбродными мыслями. Я хочу поразмышлять на тему, от которой сам Ван Гог, наверное, отложил бы свою трубку и радостно схватился за голову.
Ты конечно же знаешь ходят упорные слухи: научные статьи, словно мантру, твердят, что мужчины в среднем действительно могут быть менее чувствительны к различию оттенков, особенно в красно-зеленой части спектра. Объясняют это обычно суровым эволюционным прошлым, где дяденькам нужно было выслеживать добычу (движение важнее цвета), а тетенькам — определять спелость ягод (тут без полутонов никуда). Одна цитата из какой-нибудь статьи так и просится в текст: «Статистический анализ показывает, что мужчины чаще демонстрируют сниженную способность к дискриминации цветовых оттенков в сравнении с женщинами, что, вероятно, связано с генетическими особенностями расположения генов цветового зрения в Х-хромосомах».
Но, тогда как объяснить, что многие великих художники - это мужчины и они создавали не вероятные картины с удивительным сочетанием цветов и оттенков.
Получается, великие художники-мужчины творили, грубо говоря, с завязанными глазами? Как же тогда Константин Коровин, этот виртуозный импрессионист, писал свои «Парижские кафе»? Его полотна – это же не изображения, а чистые, дрожащие эмоции, переданные через вихрь таких тонких, таких точных оттенков, что, кажется, вот-вот брызнет свет из-под краски. Неужели он их не видел?
А наш Борис Кустодиев с его «Масленицей»? Это же не просто народный праздник, это гимн жизни, взрыв цвета, где каждый розовый, каждый синий, каждый золотой подобен ноте в мощном, ликующем хоре. Разве мог создать это человек, не видящий «многобрачия красок»?
Идем дальше, в буйные края экспрессионизма. Ван Гог! Его «Звездная ночь» — это же не астрономический атлас, это крик души, переведенный в цвет. Его мазки – это не оттенки, это нервные импульсы, выплеснутые на холст. Он писал не то, что видел, а то, что чувствовал. И его знаменитый желтый цвет – это цвет не солнца, а счастья и надежды, который он так искал.
Эдвард Мунк с его «Криком»... Тут уж и говорить не о чем. Небеса, окрашенные в цвета экзистенциального ужаса, не требуют тонкого цветовосприятия – они требуют души, которая способна этот ужас прочувствовать.
И уж, конечно, Уильям Тернер, этот предтеча импрессионизма, который растворял реальность в туманах, бурях и закатах. Его картины – это исследования не формы, а стихии цвета и света. Разве мог бы он это сделать, не различая оттенков?
И тут я подумала о Коллекционерах. Коллекционеры это в основном мир мужчин. Как же они, не распознавая многобрачие красок выбирают и покупают шедевры?
И вот она «Сюррасбродная мысль» про «мужской круговорот картин в природе» Как тебе такая идея?
Мол, художник-мужчина написал так, как увидел его «ограниченный» глаз, а коллекционер-мужчина это купил, потому что это резонирует с его собственным восприятием. В этом есть своя, чертовски изящная логика!
Но я, возможно, как и ты, склоняюсь к более прозаичному и веселому выводу. Эта теория – не приговор, а лишь сухая статистика. Она не отменяет того, что среди мужчин, как и среди женщин, есть и дальтоники, и люди с феноменальным цветовосприятием. Гений не в сетчатке сидит, а где-то там, в глубине души. Он берет то, что есть, и преображает это, заставляя нас всех – и мужчин, и женщин – видеть мир по-новому. Он не копирует реальность, он ее создает.
Так что, мой творческий человек, теория, возможно, и имеет погрешности. А искусство – никогда. Оно всегда на шаг впереди любой науки.
