Для художников, посвятивших себя жанровой живописи, Масленица была одной из любимейших тем, поскольку позволяла отразить во всей широте необъятный русский характер. «…Любимый праздник, когда вся православная Русь, от мала до велика, веселится до упаду, и когда широкая русская натура любит развернуться вовсю… Всюду весело, оживлённо, всюду жизнь бьёт ключом, так что перед глазами наблюдателя, в какие-нибудь пять минут, промелькнёт вся гамма человеческой души: смех, шутки, женские слёзы, поцелуи, бурная ссора, пьяные объятия, крупная брань, драка, светлый хохот ребёнка», — писал о Масленице известный русский этнограф Сергей Максимов. Такое впечатление, что Сергей Васильевич держал перед глазами одну из картин Бориса Кустодиева.
Масленица для Бориса Михайловича была своеобразным эликсиром жизни. Он ведь родился 7 марта, в масленичный четверг 1878 года. У Кустодиева более полутора десятков картин на эту тему, и все они, а первая была написана в 1916 году, созданы в самое трагичный момент его жизни, когда художник творил, прикованный к инвалидному креслу. Обездвиженный мастер создавал на холсте яркий, радостный и очень динамичный мир. Ощущением стремительного бега — троек, санок и самого времени — пронизана каждая. Да и написаны они так, что кажется будто ты, вместе с автором, летишь над бушующим потоком жизни. «В своих работах, — признавался художник, — хочу подойти к голландским мастерам, к их отношению к родному быту... Голландские художники любили жизнь простую, будничную, для них не было ни „высокого“, ни „пошлого“, ни „низкого“, все они писали с одинаковым подъёмом и любовью».
Одна из кустодиевских «Маслениц», датированная 1919 годом, находится в собрании музея-квартиры Исаака Бродского.
«Борис Михайлович снова и снова стремился объять необъятное, — уверена Оксана Волкова, заведующая музеем. — Ему хотелось уместить на ограниченном пространстве холста безмерную витальную силу древнего празднества, слить все дни Масленой недели, имевшие в реальности свои особенности, в один бесконечный радостный круговорот. Круг не случайно стал символом Масленицы. Дело не только в круге года, наступление которого она когда-то означала, и в круглом солнышке, перевоплощающемся в румяный блин на тарелке. Масленичные тройки мчались именно вокруг деревни или небольшого городка, а в большом тоже старались выбрать круговой маршрут по улицам и площадям. Для Кустодиева Масленица — это проникновение милой его сердцу провинции в жизнь Первопрестольной, символическое уравнивание их в правах, ведь блины одинаково вкусны и для мастерового, и для купца, и для господина из благородных. Заметьте, он даже портрет своего друга Шаляпина пишет „на фоне“ масленичного буйства — оба они провинциалы по рождению, обоим дороги и старинный уклад, и вековые традиции, тот самый „русский дух“, который не просто питал их творчество, но наделял жизненной силой».
