Павел Третьяков и Николай Ге принадлежали одной эпохе, оба истово любили искусство, во взглядах на которое у них было много общего. Однако отношения между ними складывались достаточно напряжённо — сближения чередовались с резкими охлаждениями. Причина заключалась в том, что Павлом Михайловичем, человеком достаточно жёстким и практическим, двигала не просто страсть коллекционера, но забота о судьбе своего собрания, а Ге, уникальный живописец и страстная натура, с годами всё более и более видел себя не столько художником, сколько проповедником нравственных истин. Не удивительно, что при жизни Николая Николаевича, Третьяков приобрёл всего десять его живописных работ. Одиннадцатая — эскиз «Выхода с Тайной вечери» — был подарен коллекционеру самим художником.
Чем дальше, тем противоречия во взглядах становились резче, однако оба, не отрицая их, по-прежнему высоко ценили друг друга. После ухода художника из жизни Третьяков признавался: «Что же касается его произведений, в частности, более всего люблю „Тайную вечерю“, потом „Петра с Алексеем“, „В Гефсиманском саду“, „Выход с Тайной вечери“ [эскиз]…»
К этому Павел Михайлович добавлял ещё портреты Толстого, Герцена и известного физиолога доктора Морица Шиффа. В остальном меценат был категоричен: «…других его картин я не понимаю».
Между тем, Третьяков принял в дар тридцать шесть работ Ге от его сына, Николая Николаевича-младшего, опасавшегося, что после смерти отца, его наследие, в особенности самая спорная его часть, созданная в последний период творчества, может безвозвратно погибнуть.
Николай Ге искренне восхищался Третьяковым, отдавая должное его решению сделать свою коллекцию национальным общедоступным музеем. Когда летом 1892 года Павел Михайлович передал Москве бесценное собрание, куда вошла и коллекция его брата Сергея, художник отправил ему восторженное письмо: «Вы самый дорогой наш товарищ. Когда искусство реальное, современное, наше родилось с нами, Вы нас поддержали своей чистой, благородной, любящей критикой, Вы первый высказали без слов, а делом, что Вы цените и любите наше искусство».
В апреле 1894 года в Москве был созван 1-й съезд русских художников, поводом для которого и стала передача собрания Третьяковых Москве. Николай Ге выступил на нём с яркой речью «О искусстве и любителях», где уже публично поблагодарил выдающегося мецената: «Павел Михайлович Третьяков не есть только коллектор, это есть человек, любящий искусство, высоко просвещённый, любящий художника, любящий человека и умеющий отказаться от своих личных вкусов. Он мне сам заявил, что не только приобретает те вещи, которые ему нравятся, но даже и те, которые ему лично не нравятся, но он считает обязанностью не исключать их из школы, к которой они принадлежат».
И рассказал собравшимся о том, как Третьяков, не коллекционируя скульптуру, тем не менее, приобрёл «Ивана Грозного» скульптора Марка Антокольского, буквально избавив того от голодной смерти. Как известно, статуя стала знаменитой, и кто знает, как сложилась бы её судьба, если бы не Третьяков.
На изображении — картина Николая Ге «Выход Христа с учениками с Тайной Вечери в Гефсиманский сад». Произведение хранится в Третьяковской галерее.
