Валентина Пикуля кто-то в шутку назвал «русским Дюма». Ярлык приклеился, несмотря на то, что, в отличие от своего французского собрата по перу, он обладал энциклопедическими знаниями, гораздо осторожнее обращался с первоисточниками и интересовался не только авантюрной стороной истории своей страны. Писатель оставил после себя не только масштабные романы, но и блистательные исторические миниатюры, запечатлевшие образы наших выдающихся соотечественников. Одна из них посвящена барону Петру Клодту фон Юргенсбургу, потомку вестфальских рыцарей. Однако главной героиней сделал не его самого, а... его избранницу Ульяну Спиридонову, без которой Россия не обрела бы выдающегося скульптора.
Барону пришлось взбираться на вершину славы из жестокой бедности: «Из полуподвального жилья он видел ноги прохожих: в туфельках, в лаптях, босые или в сапогах, громыхающих шпорами... На подоконнике подсыхали игрушечные лошадки, вылепленные из глины, которых барон мастерил для продажи. Прохожие иногда заглядывались на них с улицы. Уж больно хороши! Бегут себе лошадки или встают на дыбы, мнимый ветер развевает у них хвосты из льняных очёсков, а вместо глаз — бусинки из бисера».
Бедняк-барон взял в жёны бесприданницу Уленьку Спиридонову, воспитывавшуюся в доме ректора Академии художеств Ивана Петровича Мартоса. Верил, что она принесёт ему счастье: «Она была не так красива, сколько миловидна и грациозна, а главное – в ней бил неиссякаемый источник жизнерадостности и веселья».
Предчувствия не обманули Клодта. Наутро после венчания, как бывает только в сказках, в их подвал пожаловал посланец от императора Николая I, пожелавшего иметь шестёрку коней на триумфальных Нарвских воротах работы барона. Государь был наслышан о талантах «игрушечного» мастера: «Так знать лошадь, как изучил её Клодт, не знал никто, он был способен точно и совершенно изобразить её прекрасное тело в любом ракурсе, самом неожиданном даже с точки зрения человека, попавшего под копыта коня в момент кавалерийской атаки».
Имя скульптора навечно связано со статуями, вставшими на дыбы у Невского проспекта: «Четвёрка лошадей, укрощаемых волей сильного человека, прославила Аничков мост в столице, копии с клодтовских коней пожелали иметь в Берлине и Неаполе. Иностранные скульпторы приезжали в Петербург, чтобы учиться у Клодта. Знаменитый баталист Орас Верне навестил барона в его мастерской: „Теперь в мире не существует скульптора-анималиста, который осмелился бы заявить, что не знает образцов, достойных для подражания. Вы, барон, совершили невозможное“».
Сам Пётр Карлович уверял, что ничего не смог бы без своей Уленьки. Она вела его дом, растила его детей, следила, чтобы он вовремя ел и не замерзал в мастерской, устраивала приёмы для высокородных гостей и заказчиков, толпившихся у них чуть ли не ежедневно.
«В старой русской жизни, —заканчивает свою миниатюру Пикуль, — очень много чистых и светлых образов женщин и матерей, которые ничего героического не свершили, но своим присутствием в жизни, своей любовью и лаской умели хранить драгоценное тепло семейных очагов, свято любящие и свято любимые».
На изображении — модель конной статуи для памятника в Петербурге. Ознакомиться с произведением можно в виртуальной коллекции Русского музея.
