Чтобы стать художником, известным в родном Симферополе, в Крыму и за его пределами, членом Союза Художников РФ, Елена Юшина прошла длинный и непрямой путь. Закончив художественную школу и поступив в училище, оставила учебу из-за сомнений в своих способностях, окончила технический институт, работала инженером, в том числе несколько лет на Крайнем Севере.
С 2008 года — свободный художник. Сейчас за спиной Елены уже несколько «персоналок», неоднократное участие в международных выставках и арт-проектах, в том числе коллективных тематических выставках Союза Художников РФ.
В интервью Елена рассказала о любимых материалах и технике своих работ, отношениях художника с миром, людьми, природой и собственным творчеством.
***
— Лена, начну сразу «в лоб». Пастель — почему именно она? Ты уже несколько лет работаешь преимущественно в этой технике.
— Пастель возникла совершенно случайно. Всему виной моя страсть делать что-то новое, учиться. Попробовала около шести лет назад и оказалось, что у пастели неограниченные возможности передачи «тонких» настроений. Если бы не ее ранимость в буквальном смысле этого слова, ее незащищенность от внешних воздействий и, как следствие, сложность оформления (сразу под стекло), я бы еще большую часть работ делала пастелью. Ее, в отличие от акварели, можно исправлять, домешивать в уже созданный цвет новые оттенки. А когда с твоей помощью у меня появилась тоненькая наждачка — нулевка, с этого времени у меня наступило долго длящееся счастье.
— Про нашу наждачку я-то теперь знаю всё, более того, наблюдала процесс создания картины на этом материале. Но расскажи все-таки поподробнее: не всякий поймет, что это за «нулёвочка» такая, и почему не специальная бумага для пастели.
— Обычная бумага, предназначенная для работы пастелью, принимает определенное количество слоев. Потом добавлять уже бесполезно, слои осыпаются, как мука. А мелкая наждачная бумага, хотя и тяжела в работе (пальцы стираются быстрее, чем успеваешь закончить работу), но отлично держит пастель, не дает ей осыпаться.
— Это твое изобретение?
— Нет, изобретение не мое. Про наждачную бумагу я впервые услышала от Шилова и, имея уже какой-то опыт, поняла, что это как раз то, что мне нужно, еще до того, как попробовала.
— А масло? Что скажешь про эту технику? И кстати, не помню у тебя ни одной акварели. Почему ты ее игнорируешь?
— У масла совсем другой характер, требующий от исполнителя уверенности и полета. Но, если удается, то ничто не может сравниться с хорошо выполненной работой маслом. Акварель позволяет создать прозрачность, подвижность пейзажа, особенно при письме «по-мокрому». Сейчас есть новые технологии в работе с акварелью. Нанесение маскировочных слоев, какие-то добавки, позволяющие существенно сократить риск ошибок. Но для меня акварель навсегда осталась предметом, который преподавали в художественной школе, и от этого осталось отношение как к нудной обязанности.
— Как у тебя происходит рождение идеи, как долго она вынашивается?
— Не идея даже, а образ. Сначала рождается смутный образ. Что может вызвать? Да все что угодно. И это всегда так по-разному. Пейзажи, увиденные во время наших маленьких путешествий по Крыму. Воспоминания чувств, пережитых когда-то. Запахи. Прочитанные книги. Стихи. Бывает, что в основе нового образа лежит музыка-настроение. Когда я была маленькая, мы с мамой играли в игру. Она ставила пластинку, и мы должны были рассказать друг другу, что мы видим, представляем, какие картины возникают, когда мы слушаем музыку. Это мог быть Бах, Бетховен, Чайковский, современная инструментальная музыка, и это было увлекательно, потому что наши впечатления чаще всего не совпадали.
Дольше всего не давал покоя образ, у которого сразу было название «Острова в океане». Работа с таким названием у меня есть, но образ, который звучал тогда, так и остался нереализованным. И это хорошо.
— Хорошо? Разве ощущать, что ты достиг своей цели — это плохо?
— Хорошо потому, что есть еще нереализованные планы, мечты. Самое пагубное чувство для меня — это чувство наступившего удовлетворения. То есть, конечно, на определенных этапах его надо испытать, но как промежуточный итог. Неудовлетворенность — это движитель.
— Что для тебя главное в работе: передать ощущение, впечатление или достоверность? И, раз уж мы говорим о впечатлениях, твои отношения с импрессионизмом?
— Вот ты сумела спросить важное, о чем хотелось рассказать. Я никогда не понимала и не понимаю до сих пор разницы между импрессионизмом и реализмом. Конечно, есть условная классификация, но любое произведение художника — это не фотография, это его впечатление от увиденного, почувствованного. Меня даже обвиняли в невежестве на одном из сайтов, когда я все свои работы относила к импрессионизму.
Поразивший меня красотой узор тоненьких веточек, подсвеченных солнцем, я переношу на полотно или бумагу. Они выглядят реалистично, да… Но музыка, зазвучавшая во мне при виде этой красоты, она создала «впечатление». Я не скопировала с точностью до миллиметра эти веточки, а постаралась показать, что меня заставило остановиться, запомнить, чтобы рассказать другим.
Или опавшие желтые листья на серо-синем, мокром тротуаре… Каждый из них, скрученный осенью, с прожилками и темными пятнами — реалистичен. Всё вместе — лужи, в которых отражается небо, и красные огоньки стоп-сигналов проезжающих машин — это уже «impression», мое впечатление от вчерашнего осеннего дня. Ну и как это разделить? Реализм впечатлений.
А, еще вспомнила по поводу реалистичности и импрессионизма. «Коса». Вагончик рыбаков на песчаной косе. Вполне реалистическое изображение, вплоть до электрического изолятора на мачте. Стульчик «с видом на море». Все это собрано из реальных предметов, легко узнаваемых, которые все вместе создают тот образ, впечатление, мое увиденное где-то и потом додуманное, дочувствованное. Про одиночество, про длинные дни на пустынной косе, про рыбацкие будни, когда утром надо забросить сети, а вечером их разобрать и высушить. Я проживаю жизнь в каждой своей истории, в каждом пейзаже, в каждом портрете.
— Есть ли в твоем творчестве составляющая «не знаю, почему, но знаю, что так надо?» Бывает ли, что сама удивляешься тому, что получилось нечто большее, чем задумывалось? Или всегда выполняешь свою задумку в точности?
— Задумку в точности выполнить невозможно. Потому что задумка — не точное определение. Задумка от слова думать, у меня скорее не думать, а чувствовать. И «как надо», я тоже не знаю. Редко вижу точно, в деталях, что должно получиться. Опять скорее впечатление. Но сразу вижу, если что-то не то. Если отличается от того, что я чувствую, начиная что-то новое.
А про «большее»… К сожалению, мне этого никогда не привелось пережить. Чтобы: «Ах, чудо!» Если я чего-то не умею, то не бывает озарений. Не бывает так у меня, что «сама не знаю как, а шедевр».
— А помнишь, ты говорила про свою картину «Конец лета» — что и сама мало что знаешь про эту работу?
— Когда я говорила про «Конец лета», это не про руку свыше. «Конец лета» — это отражение впечатлений от рассказов о летних дачах на берегу моря. Но она для меня, если честно, неудачная работа. Не то, что мне хотелось... Наверное, мой удел — это всё-таки думать и учиться. Количество, переходящее в качество, а не скачки во времени и пространстве. Так я ощущаю.
— Для меня твои работы делятся на несколько жанров, вне зависимости от техники. Первый — это пейзаж-ощущение, в котором живет нематериальная составляющая, душа окружающего мира. Второй — это картина-рассказ (картина-песня, картина-стихотворение) — то есть жанровая работа, в которой есть герои. Это истории любви, расставания, жизни людей. Следующий — это говорящие, обычно старые вещи: мебель, окна, цветы, скатерть, зеркало, опустевший дом… И еще портреты.
А ты со мной согласна? Какой из этих жанров наиболее «твой»?
— Деление правомерно. Хотя часто получаются работы в смешанном жанре. Картина-песня может быть пейзажем, насыщенным музыкой, которая звучала в это время. Говорящие вещи (говорящие натюрморты, как сказал однажды Давид Бродский о моих «Ночных чтениях») — наиболее любимы. Потому что предметы, которыми себя окружает человек, зачастую могут о нем сказать гораздо больше, чем он сам.
Это своего рода откровения для внимательного наблюдателя. «Закладки в любимые книги», «Не возвращайтесь», «Ночные чтения», «Рио-Рита». Как и в остальных работах этого направления, в «Рио-Рите» нет ни одного героя, но это рассказ о судьбе, о времени, о любви. Там есть герои, просто по случайности они не попали в кадр. И музыка там звучит… Рио-Рита…
— А вот портретов у тебя не так уж и много…
— Портреты — любимая тема, но сложная. Кроме умения передать антропологические особенности, сходство, портрет, как и любая работа, вне зависимости от жанра, имеет смысловую нагрузку. От одного неверного или, наоборот, верного, точного мазка меняется настроение, улыбка, взгляд.
В процессе работы человек, лицо которого ты рисуешь, меняется. Он то улыбается, то грустит, то задумчиво смотрит на тебя. С каждым из портретов у меня происходит диалог. Главное в этом диалоге — остановиться вовремя, когда образ наиболее близок к тому, который ты себе представил, который хотел донести. Потому что для идеально достоверного изображения есть фотография.
Продолжение следует
Полностью альбом с работами художницы можно посмотреть тут https://vk.com/album-74786902_304754423.
