Описание"Париж". Серия "Города - место силы" 2007, холст, рельефные пасты, серебряная фольга, акрил. Частное собрание, д. Жуковка, Подмосковье. ...................................................................... ”Простое, ясное и известное всем сделать бывает, как оказалось, совсем не просто - это я почувствовал позже, а сначала сказал интуитивно это короткое слово – Париж... Париж! Вопрос был самый простой – какой сюжет был бы хорош на этой стене? Мы стояли в гостиной прекрасного дома в Подмосковье, речь шла о заказе большой работы, я видел предназначенную для картины большую пустую стену в торце длинного стола, замечательный интерьер ар-деко, сад за окном, но вспоминал другое - первые впечатления о Париже… Тогда я жил на Монпарнасе, рядом с Итальянской комедией. Утром, ещё голубые тени ложились на камень, негры уже поднимали гидранты и мыли тротуар, голуби ворковали на подоконниках, а в доме напротив, впуская солнце, открывались ставни-жалюзи… Я шёл пить кофе, смотрел с каким элегантным цинизмом медленно просыпается город и тени становятся лиловыми. Какого цвета Франция на картах? Светло-лиловая, это я помнил с детства. Лифт медленно движется вверх в паутине Эйфелевой башни, чёрная графика металла тонет в кварталах внизу, девушка ставит на столик чашку и цветы лаванды. Самое лучшее в кофе - его запах, до вкуса, это как минута перед близостью, ты знаешь, что сейчас это будет и медлишь, растягиваешь космос. С серебряной тиснёной фольги я отрезаю пробу, квадраты драгоценной персидской басмы прижимаю к краске картины. С моста Иена видно, как в ряби воды отражается яркое небо и камень набережных и это мгновенье реально, а день эфемерен. Фиолетовой кажется ночь когда идёшь по саду Тюильри, таким же видел его Бонапарт, когда в декабре, в дождливую ночь вернулся сюда из снегов России. Но конусы и скульптуры сада - достойная ли замена сожжённого двореца Тюильри? Готика и ампир, кружевные ленты балконов, мосты, пространство реки, игра отражений, наши воспоминания - как соединить всё вместе? Фактуры рельефных паст бесконечны, оттенки на палитре разнообразны - как крыши внизу. Затёки кобальта и лазури - торжество цвета на почти двухметровом холсте. Пирамида во дворе Лувра - оксюморон? Я смотрю на неё из аркады кафе Марли и вдруг понимаю, зачем она там – это центр мира. Галактика - солнечная система - планета Земля - Европа – Франция – город - Лувр - и пирамида Наполеона. После второго бокала бордо я не сомневаюсь: вершина пирамиды и есть центр мира - о да, и можно к ней подойти. Но грань пирамиды наклонена и всегда ускользает: ты идёшь, скользит твоё отражение, кажется ты ближе к вершине – нет, поворот и новая грань, и так бесконечно. В белом гостиничном номере рядом с Гранд Опера непривычно тихо. Париж, великолепный осьминог – он за окном. Я просыпаюсь раньше и смотрю в окно. Опять утро, ещё одно утро в Париже, или утро на Земле. Она, чьего имени я не помню, красит губы, чуть подправляет помаду мизинцем и, словно доверяя, спрашивает по-французски – Как тебе этот цвет?”
