ОписаниеЦикл рисунков, отчасти являющихся полемическими иллюстрациями, по мотивам книги Эразма Роттердамского «Похвала Глупости». Изначально часть рисунков серии существовали в качестве иллюстраций к дипломному проекту, оформляя книгу Э.Роттердамского «Похвала Глупости». В данном статусе книга (дипломный проект) на всероссийском конкурсе «Образ книги» в 2013 г. получила диплом лауреата в номинации «Новые имена в книжной иллюстрации». В настоящий момент серия является авторской, лишь отчасти соотносимой с текстом Э.Роттердамского. *** Описание: 7) По мотивам главы XVI. «Борьба гнева и похоти против разума», 2009 г. Рисунок наглядно воспроизводит нарисованную Эразмом сценку, где гнев и похоть нападают и оплетают разум, представленный в образе зажмурившегося короля, который «сдаётся и на всё изъявляет своё согласие». Эти аллегорические фигуры включены в контекст архитектурных элементов грандиозной Башни Глупости. И уже здесь, в начале истории, мы видим, как эта башня начинает рушиться: пороки разрушают свои собственные опоры. И заметим также, что король-разум всё-таки удерживает свой скипетр и державу, несмотря на все нападки гнева. *** 8) По мотивам главы XXIII. «Война», 2011 г. Война, перефразируя строку Эразма, — рассадник всех пороков, которые и приводят к главному: разрушению его души. Всадник на коне попирает «зеркало души», в котором виднеется отражение его, человека, внутреннего мира — целой вселенной с восходами и закатами, со звёздами, облаками и лесами. Война уничтожает человека; копьё всадника, пробивая поверхность зеркала, разбивает тем самым цепь дракону, вылезшему из трещины на сломанном зеркале. На всаднике шлем с крыльями Глупости, и конь его с завязанными глазами: война не видит ничего. *** 9) По мотивам главы XXIX. «Владыка над владыкой», 2015-16 гг. Иллюстрация о том, как добрые силы человеческой души в результате их неверного употребления становятся чудовищами и порабощают человека, призванного быть царём над ними. На троне сидит царь в цепях и лохмотьях, а на коленях его — чудище. Оно было когда-то смирной комнатной собачкой, и цепь была её поводком. Теперь же цепи на хозяине, который украдкой пытается есть кости рыбы: напоминание о его богатых трапезах и сегодняшнем пёсьем положении. «Собака» грызёт его скипетр. Царь на троне жалок, но он царь по своему достоинству. Сможет ли он это вспомнить?.. *** 10) По мотивам главы XXXIV. «Счастье звериное, счастье человеческое», 2012 г. Страх жить порой приходит к человеку, и в такие минуты возникает желание спрятаться, уподобиться братьям нашим меньшим — животным. Они ведут простую и бесхитростную жизнь, у них нет людских проблем, они не совершают ошибки. Человек на иллюстрации изображён как раз в такую минуту: он пытается спрятаться от себя в большом и уютном гнезде и надевает птичью маску. Однако, в маске, не спрячется ли он и от своей человечности?.. Сирин — райская птица — напоминает ему о его человеческом достоинстве, о его высоте и величественном призвании, рассыпая гвоздики, цветы победы, и держа свиток с такими простыми и такими сложными, но человечными словами: per aspera ad astra. А звезда ведь тут же, рядом, и человек может встать и приблизиться к ней. *** 11) По мотивам главы XL. «Суеверность», 2011 г. Рисунок о неверном почитании святыни. В основу положен сюжет о традиции украшать священные изображения (в католической церкви — скульптуры, в частности) многочисленными подарками в благодарность за исполненные молитвы. Однако в своём искажённом виде эта традиция превращается в завесу, закрывающую от человека самого святого. Изображение святого Георгия Победоносца постепенно превращается в материальную, завешанную убранством фигуру, что говорит о «материализации», огрублении духовного в сознании почитающих святого людей. Множество богатых тканей и ослепительных украшений затмевают сам лик, и делают неважным подвиг борьбы со злом — то главное, что совершал своей жизнью святой Георгий. Последняя мысль выражена в иллюстрации тем, что дракон на фреске (в аспекте правильного, духовного восприятия святого) виден хорошо во всём своём безобразии, а в той украшенной части, которую можно назвать планом ошибочного, материалистического, практически языческого поклонения, змей замазан и едва виден. Между тем хвост дракона, выползая, оплетает глаза одному из персонажей, чем показывается ложность его поведения: целования украшений вместо чистых рук святого. *** продолжение следует © Павлова А.А., текст
